Разведчики доложили о городе крысолюдов неподалёку. Полководец Менкор задумчиво оглядел своё небольшое воинство: седовласый белый маг, сидя верхом на неспешно бредущем ослике, вёл неторопливую беседу с убелённым сединами кентавром, Говорящим-с-Духами, как он себя называл. Их окружала стайка хоббитов-бардов. Менкор усмехнулся: навряд ли эти коротышки понимали хоть слово из разговора о высоких магических материях, но их неистребимое любопытство заставляло их оказываться всюду, где происходило что-то интересное. В городе некоторые посмеивались над Менкором, говоря, что он превратил своё войско в балаган, но опытный военачальник Менкор хорошо знал, что подходящее слово, произнесённое в нужный момент, может переломить ход битвы. К тому же ведьмаки, также присутствовавшие в отряде, сражались вдвое лучше, подбадриваемые бардами. Когда-то для найма трёх ведьмаков пришлось изрядно опустошить городскую казну, но Менкору ещё ни разу не пришлось пожалеть об этих тратах. Наконец показался смертельно опасный город крысолюдов, суливший огромный куш. Огромный отряд крысолюдов выдвинулся навстречу. Менкор нахмурился: он различил двух огромного размера крысолюдов, попадавших под описание снискавших дурную славу серых повелителей, с полдюжины повелителей чумы и без счёта прочих. Но Менкор был уверен в своих людях, он скомандовал атаку и сам ринулся вперёд, тщетно стараясь не отставать от ведьмаков, которые, рассыпавшись редкой цепью, аккуратным, но стремительным стелющимся шагом быстро сокращали расстояние до вражеских рядов. Перед битвой его уговаривали надеть латы, но Менкор остался верен старому испытанному временем доспеху ветерана: он не стеснял движений, что помогало думать о битве, а не о том, как сделать ещё один шаг. Барды уже приступили к делу, осыпая крысолюдов какими-то настолько едкими оскорблениями на крысолюдском, что их морды вытянулись, казалось, ещё сильнее. Говорящий-с-Духами и белый маг обрушили на крысолюдов заряды боевой магии. Крысолюды что-то истошно заверещали, и тут как из под земли возник целый легион крыс, вмиг облепивший ведьмаков, один из которых уже добрался до серых повелителей. Шестопёр Менкора мерно опускался на головы крыс, пока ведьмаки слаженно работали мечами с недоступной обычному человеку быстротой. Окружившее их полчище крыс быстро редело, однако опытный глаз Менкора подметил, что кое-где в сверкающем вихре мечей ведьмаков появились прорехи, чем не замедлили воспользоваться крысолюды, к тому же непрерывно извергаемые ими проклятия отнюдь не добавляли здоровья. Один из ведьмаков, харкая уже какой-то зелёной кровью, чудом держась на ногах, выбрался из самой гущи битвы и оглянулся на монахов, которые, не теряя времени, приступили к лечению. Остальные два ведьмака, хотя им и самим приходилось несладко, тут же сменили позиции, прикрывая своего товарища. Один из монахов прочитал литанию исцеления, и взгляд полуживого ведьмака прояснился, да так, что он снова ринулся в самую гущу битвы, невзирая на протесты монахов. Другому ведьмаку помог белый маг, произнеся Слово жизни. Монахи творили настоящие чудеса, успевая везде и всюду поднимать на ноги готовых пасть бойцов. Барды переключились с оскорблений на подбадривающие выкрики, а один затянул Балладу о Герое. У ведьмаков, да и у самого Менкора, словно открылось второе дыхание, и они усилили натиск, крысолюды падали один за другим. Он опять оглядел поле битвы: удивительно, но оба серых повелителя до сих пор были живы, хотя выглядели изрядно потрёпанными: не раз и не два другие крысолюды падали замертво, принимая на себя предназначавшийся серым повелителям удар. Отдельные израненные крысы добрались до лагеря, и барды, достав свои миниатюрные кинжальчики, деловито приканчивали гигантских грызунов, почти не уступавших им в размерах. Одна из крыс на последнем издыхании всё-таки цапнула барда, повелитель чумы из последних сил изрыгнул проклятие, и бард без звука повалился на землю. Менкор прошёл с этим бардом не одну битву, у него потемнело в глазах, но в этот момент белый маг воздел свой посох, поле битвы на миг озарилось неземным светом, и павший бард зашевелился. К нему уже спешили монахи, и через мгновение бард уже стоял на ногах, всё ещё не до конца понимая, что произошло. Менкор рассмеялся и шестопёром раскроил череп повелителю чумы. Белый маг с посеревшим лицом полез в седельную сумку ослика, извлёк оттуда зелье маны и опрокинул в себя. Битва была решена, оба серых повелителя и все повелители чумы уже были мертвы, и ряды противника дрогнули. Пока ведьмаки экономными движениями добивали оставшихся крысолюдов, барды уже рассыпались по городу в поисках добычи. Один из них, улыбаясь до ушей, притащил странный арбалет, мерцающий мертвенно-красноватым светом. Белый маг, подержав его в руках, определил, что это Арбалет Гнева, созданный практически сразу после Катаклизма. "Ну, братец, выручил", — растроганно произнёс Менкор, вручая монаху третий орден "За спасение погибавших". — "На всё воля Светлого Владыки", — склонился тот в поклоне.
