[h1] Сами не делайте того, в чём упрекаете других. Обходитесь со стоящим ниже так, как вы хотели бы, чтобы с вами обходились стоящие выше. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними [/h1]
Порой нам сложно оценивать события, которые произошли всего поколение назад. Мы склонны говорить, что это были другие люди, что у них были другие условия жизни. Жители недавнего прошлого, смотря на своих прародителей, думали (я не пытаюсь вас удивить) так же. Прошлое бесконечной спиралью взвинчивается в бытии и растягивается в новых терминах, понятиях и, самое главное, в новой морали. Когда мы думаем о завтра, на самом деле мы смотрим лишь в отражённое прошлое. И наша главная заслуга, которую мы неосознанно получили через время, это то, что мы УЖЕ не похожи на тех, кто был до нас.
The Forgotten City - это апогей, выжимка, квинтэссенция гегелевской философии. Сам город - это столкновение культур, мнений, людей. Развитие в таком месте должно идти скачками от развившихся противоречий и их разрешений. Однако мы видим самый важный сдерживающий принцип, та самая «дурная бесконечность», которая затягивает цикл в петлю на шее граждан - неизменное «золотое правило»: «свершивший грех погубит всех». Павшие от этого закона граждане превращены в золотые статуи, они украшают улицы, являясь не предостережением, как этого хотят создатели этого места, но гнётом. Ни одно общество не может развиться, пока у него нет времени для познания того, что было до них, при искусственном ограничении любой их инициативы под страхом мгновенной смерти.
Сама The Forgotten City страшна не гневом богов, а тем, что она показывает нам наше собственное сегодня, просто декорированное под античность. Сколько наших сегодняшних «золотых правил» мы соблюдаем? Пусть это будут социальное одобрение, неписанная государственная мораль или страх осуждения. Мы так сильно увязли в своих законсервированных нравственностях, что склонны повторять обращающие нас в золото грехи ежедневно. Но мы не превращаемся в золото, мы превращаемся в безмолвных свидетелей, живущих мыслями в прошлом. Мы так цепляемся за то, чего у нас уже нет, чтобы стянуть канат прошлого с парусом будущего, что забываем, что развитие общества и индивида невозможно без нового, хаотичного, непредсказуемого опыта, даже если эти действия кто-то посчитает плохими.
Игрок в этом городе не спаситель и не судья. Он - воплощённое отрицание, антитезис. Отрицание старого закона, отрицание страха, отрицание самой идеи, что общество может стоять на месте. Он приходит в цикл как чужеродное тело, хаос, который сталкивается с застывшим порядком. Но в гегелевской диалектике именно это отрицание и есть движущая сила. Он не уничтожает прошлый мир, но забирает с собой знания. И в грандиозном финале игрок держит в руках не оружие, а опыт и противоречия целых жизней вышедших за рамки "золотого правила". Ведь истинное развитие не есть слепое следование всем ограничениям, а готовность объединить знание прошлого с будущим.
