«Ничто не истинно, всё дозволено», — прошептал Альтаир, сделал красивый прыжок веры в стог сена и разбился насмерть, потому что в настройках забыл включить синхронизацию.
Assassin's Creed™: Director's Cut Edition — это симулятор осознанного трудоустройства ассасином, где 90% рабочего дня уходит на то, чтобы подслушать двух мужиков на лавочке, обчистить карман третьему и вежливо избить четвёртого, пока он не расскажет, где сидит пятый. А пятого ты уже, честно говоря, и убивать не хочешь — вы столько времени вместе провели, что почти породнились.
Отдельная легенда — про то, как работает знаменитый прыжок веры. Ты стоишь на вершине собора, под тобой стог сена, ты жмёшь кнопку, летишь вниз красиво, как орёл, — и складываешься об этот стог в гармошку, потому что где-то в глубине настроек галочка «синхронизация» стояла в положении «выкл». Первые ассасины, я уверен, вымерли именно так. Целые ордена. Стоит памятник неизвестному новичку, который прожал прыжок веры на непроверенных параметрах и ушёл в анимус досрочно. Соломой пахнет до сих пор.
Но настоящий главный босс игры — не тамплиеры. Это городские нищенки и блаженные. Стоит тебе войти в скрытный режим, красться за целью, затаив дыхание, — как из-за угла выплывает бабка, хватает тебя за плащ и голосит на весь Дамаск: «я бедная несчастная, дайте деняг!». Стража оборачивается. Тревога. Синхронизация потеряна. А бабке хоть бы что — она уже толкает следующего ассасина. Их там сотни. Они бессмертны. Они появляются из воздуха ровно в тот момент, когда тебе нужна тишина. Я убеждён, что это тамплиеры их наняли — иначе объяснить эту военную точность невозможно.
А ещё есть городские сумасшедшие, которые просто идут прямо на тебя, отпихивают плечом и что-то бормочут в лицо. Отталкиваешь одного — прилетает предупреждение, что нельзя обижать мирных. Ага, мирных. Этот «мирный» только что сорвал мне убийство, за которое я полчаса выслеживал маршрут.
Геймдизайн работает по священному принципу «нашёл механику — умри с ней». Залез на вышку — прыгнул в стог сена (если повезло с настройками). Залез на вышку — прыгнул в стог сена. Через восемь часов ты уже прыгаешь в стог сена во сне, а твой партнёр по жизни начинает волноваться. Флагов на карте двести, награды за них — ноль, но собрать их надо, потому что где-то внутри тебя сидит демон, и он не выключается.
А потом, в момент высшего погружения, игра выдёргивает тебя из XII века и суёт в белую комнату, где парень по имени Дезмонд валяется в фантастическом кресле и ноет про корпорацию. И вот что гениально: в этой комнате делать вообще нечего. Ноль механик. Ноль задач. Спи, сри, мойся, снова спи — весь геймплей современности. Ты буквально бродишь между кроватью и туалетом, как пенсионер на карантине. И на каждой такой прогулке от кровати до раковины Дезмонд ноет. Про корпорацию ноет. Про своё детство ноет. Про то, что он не хотел во всё это ввязываться, ноет. Мужик, ты лежишь в самом удобном кресле планеты, тебе даже стога сена не грозят — чего ты ноешь?! Я сюда пришёл резать крестоносцев, а не слушать твой сеанс психотерапии между походами в сортир.
При этом Иерусалим, Акра и Дамаск сделаны с такой любовью, что ты им прощаешь всё. Толпу, которая толкается как в метро. Стражников с интуицией экстрасенса. Бабку-нищенку, которая, я уверен, до сих пор где-то там кричит про деняги. И стог сена, который забрал больше ассасинов, чем все тамплиеры вместе взятые.
Красиво. Однообразно. Дезмонд, сходи поспи молча.
3 стогов сена из 10 (четвёртый Дезмонд проныл в туалете)
